Хлопнула дверь. Сон начал терять глубину и значительность, тянущую к просветлению, стремительно забываться и наконец растаял под веками. День, обычный день стареющего музыканта, не имеющего славы и самодостаточности, запустился. Обычное утро. Сделать зарядку, почистить зубы, побриться... Соседи по квартире ушли на работу - включить магнитофон чуть погромче, попеть вместе с ним - для бодрости... И, как обычно - на работу, учить детей петь, играть и жить.
...Крылья, где мои крылья? Каждый раз я забываю их во сне, таком же глубоком, как сегодня, или мелком, блёклом, или даже наполненным диким испугом - незримо эти крылья несут меня в ночи через сонное сплетение, иногда даже удаётся подняться и полететь... Ладно, сегодня снова, как всегда, без них; опять заставляю лишённое приятной лёгкости тело одеться, обуться – и в путь, противовесно увлекаться детской непосредственностью и мертветь от окружающей тупости обыденщины.
И что там, на пути? Всё расписано; главное, не расплескать фантомные видения-воспоминания ночи, вернее, их хрупкие осколки, усилием воли оставленные в памяти, а ещё вернее - настроение, ощущение необычности, потусторонности сна; осторожно нести по этой реальности получужое тело (никогда не ощущал его крепко и хорошо), не удариться нигде головой (ни о поручень в транспорте, ни о притолоки – и так внутричерепное замучило), не нарваться на очередное обыденное хамство – донести состояние-настроение до учеников, окунуть их краем в свежую сферу инакости, отличности от окружающей серости. А вечером, после (напитав их своей энергетикой, да и, чего скрывать, самому подпитавшись непосредственностью), ждать выбора ночи - чаще всего не важен основной сюжет сна, важна аура, разброс: большие крылья или маленькие, спасение от испуга или радостный покой полёта; а важнее всего - будет ли желанная встреча, что случается не так часто, как хотелось бы.
Мама. Вот с кем я жду встречи. Почти четверть века как ушла она в небытие, перешла грань реальности. Умерла? Дикое, жестокое слово. "Всё в мире - тлен, и бренно наше тело. Съедает сущность неудачи ржа". Я вижусь с ней иногда там, в реальности сна, последнее время чаще, ощущая лёгкость, радость и покой, целую ей руки, в щёчку, разговариваю с ней о чём-то, переполняясь светом...
Она ждёт меня, просто не всегда удаётся найти дорогу, тот мир не так тяжёл, тягуч и инертен, но он имеет больше измерений, нужно умудриться интуитивно-случайно обнаружить нужный путь, расправить крылья и полететь...
...Соседи опять слушают матерный рэп. Зачем я остаюсь в этом мире, что меня здесь держит? Дети-подростки-ученики да мои песни - сто двадцать сочинить успел - и, как ни прискорбно, животный страх тела перед болью физического перехода туда. И ещё опаска не встретиться там с мамой - а вдруг разминёмся?
Эта действительность давит. Очень. Но ночь накрывает тьмой; я погружаюсь, иду, лечу – другая реальность, являющаяся мне сновидением, ждёт и манит.
Всё. Прочь слова. Мне пора.
